Рецензия на книгу Т.Щербаковой "Цыганское музыкальное исполнительство и творчество в России".
 

 

 

Щербакова Т. Цыганское музыкальное исполнительство и творчество в России. М., Музыка, 1984. 176 с.: нот.

Монография Т.Щербаковой относится к разряду книг, мимо которых коллеги не проходят. Все, кто пишет о цыганской музыке, так или иначе цитируют этого автора. Одно это является лучшим индикатором незаурядности российского музыковеда. Конечно же, перед нами типичная "книга для специалистов". Широкого читателя не может не угнетать обилие фактов, имён и дат. Но именно эта особенность делает монографию незаменимой в глазах коллег. Если вам надо выяснить судьбу какого-либо произведения, входившего в цыганский репертуар, то, как правило, вы найдёте здесь нужную информацию. Кто композитор? Кто автор текста? Каковы имена первых исполнителей? Каков был приём у публики? Ответы на все эти вопросы можно найти у Щербаковой (и - что особенно отрадно - со сноской).
Нельзя без уважения думать о том, какой колоссальный труд был проделан музыковедом. Литературные источники XIX столетия подверглись пристальному анализу. Через руки Щербаковой прошло огромное число книг, журналов, воспоминаний, нотных сборников. В этом сила монографии.
Но в этом же и её слабость.
Не забудем - речь идёт о цыганах. К тому моменту, когда Щербакова писала свою книгу, история и этнография этого народа была представлена в русскоязычных источниках крайне недостаточно. Для того, чтобы разобраться, верны или не верны сведения в той или иной работе, надо хорошо знать цыганскую среду. Однако, Щербакова - типичная представительница российской интеллигенции. Её познания о цыганах - исключительно книжные. И это привело к тяжелейшим просчётам в тех разделах монографии, которые посвящены фольклору.
Я вынужден подробнее остановиться в рецензии на данной теме. Цыгановедение сейчас бурно развивается. Появляются новые имена. О цыганской музыке пишут главы в книгах, курсовые работы и диссертации. И я с большим огорчением вижу, как в новые работы без критики перекочёвывают большие фрагменты из Щербаковой, а главное - её ложные выводы.
Я уже выразил своё отношение к тезисам музыковеда в книге "История цыган - новый взгляд". Но сейчас вижу, что этого оказалось недостаточно. Благодаря обильному цитированию концепция Щербаковой "бронзовеет" буквально на глазах. Если не предпринять сейчас активные меры, то заблуждения, прозвучавшие в 1984 году, станут на долгое время непререкаемой истиной. Когда-нибудь они, конечно же, рухнут. Но усилия для этого потребуются уже экстраординарные.
Итак, приготовимся к подробному разбору "по пунктам".
Тезис первый. Т.Щербакова - выдающийся исследователь, заслуживающий нашего глубочайшего уважения. Девять десятых её монографии (т.е. все темы кроме фольклора) разработаны прекрасно. Нам следует и впредь цитировать это исследование, коль скоро речь идёт о романсах или о цыганской теме в творчестве российских композиторов.
Тезис второй. Но с той же последовательностью надо игнорировать главу о развитии цыганского фольклора. В данной теме Щербакова некомпетентна. И мы вовсе не обязаны разделять заблуждения музыковеда, уверенно рассуждающего о незнакомой для себя теме.
Я осознаю, как резко звучит всё, что вы только что прочитали. Поэтому давайте вместе разберёмся в обозначенной теме. Пусть коллеги меня поправят, если я допущу в полемике хоть малейшую неточность.
Изложу для начала основные положения Щербаковой.
1. Цыгане прибыли в Россию шесть столетий назад.
2. За века скитаний они глубоко усвоили культуру народов, проживающих в Российской империи. В цыганском фольклоре можно проследить молдавские, украинские и русские влияния.
3. В России история профессионального цыганского исполнительства начинается с хора, который создал видный екатерининский вельможа - А.Г.Орлов-Чесменский. Именно он вывез из Молдавии первых цыганских музыкантов.
4. Творчество этого хора было воспринято русским образованным обществом с восторгом. Всё XIX столетие "песни табора" звучали везде, где появлялись цыганские музыканты. Но понемногу цыганское искусство стало вырождаться.
5. Наивысшей точкой развития следует считать 1820-е годы. В конце XIX века современники отметили "угасание традиций". Куприн и Толстой зафиксировали этот печальный финал. Естественно, Щербакова приводит широко известные цитаты о медленном умирании и утрате чудесных старинных песен.
Как видите, концепция стройная, внутренне логичная, подкреплённая цитатами и сносками. У неё один, зато очень серьёзный недостаток. Она неверна от начала до конца. Причём в каждом тезисе.
Давайте пройдём той же дорогой по порядку. И начнём с того рокового пункта, который потянул за собой все остальные ошибки. А именно - с даты прибытия цыган в наше государство. Щербакова пишет: "На территорию России первые таборы проникли ранее всего через Валахию в 1387 году, в XV столетии через Польшу и Швецию они постепенно просачиваются в западные и северные части Российской империи". (С.6).
Возможно музыковедов не учат, что в пятнадцатом веке Российской империи ещё не было. (Вообще-то она появилась на карте только в 18-м столетии). Но если уж автор берётся писать об истории - следует ознакомиться хотя бы с азами хронологии и географии. А история учит нас, что проникновение в Россию через Валахию в 1387 году - это нечто запредельное. Через Валахию можно было прикочевать в Молдавию. В крайнем случае, на земли современной Украины. Но уж никак не в Россию, которая в далёком 14-м веке и называлась иначе, и по территории была весьма скромным государственным образованием.
Я заостряю внимание читателей на ошибочной датировке не случайно. По Щербаковой выходит, будто цыгане кочевали по России не то пять, не то шесть столетий. За такой колоссальный срок действительно могла бы возникнуть, а потом угаснуть целая фольклорная система. Но музыковеда подвело незнание истории. В реальности цыгане появились в России только во времена Петра Великого. На освоение русской музыкальной традиции у цыган соколовского хора имелось от силы лет 60.
Только-только - выучить чужой язык и перенять тексты песен! Ни о каких высокохудожественных "транскрипциях" и "интерпретациях" речь пока что идти не может.
Вторая крупная ошибка состоит в том, что Щербакова не понимает саму природу кочевья. Цыгане вовсе не колесили из страны в страну, поочерёдно черпая песни из местных фольклоров. Как правило, табор десятками, а то и сотнями лет кочевал в одном и том же регионе. Менялись поколения, но русские цыгане даже не думали заезжать на Украину и в Молдавию. Следовательно, они никак не могли включить в свой репертуар молдавские песни.
Похоже, музыковед даже не представляла, сидя за письменным столом, что бывают разные цыгане. Она нигде не упоминает термины: сэрвы, влахи, ловари.
В репертуаре театра "Ромэн" есть спектакль "Цыган и в Африке цыган". По-видимому, Щербакова искренне верила в эту сентенцию. Иначе не стала бы утверждать, будто за столетия кочевья наши таборы переняли молдавскую "Былину о богатыре Корбе". (С.51) Я понимаю, что свои выводы музыковед привыкла делать исключительно по доступной литературе. В данном случае она просто изучила немногочисленные печатные источники и - будучи несведущей в этнографии - приписала одной цыганской этногруппе опубликованный фольклор другой. А ведь это глубоко ошибочный путь. Нельзя, к примеру, навязывать группе "русска рома" (творчеству которой посвящена книга) духовный багаж кэлдэраров. Последние прикочевали в Россию только в конце XIX века и уж никак не могли повлиять на соколовский хор. Но откуда это знать кабинетному исследователю?
Из одной ошибки вытекает другая. По мере развития щербаковской теории заблуждения нарастают как снежный ком. На 9-ой странице Щербакова уверяет читателя, будто первый российский профессиональный хор состоял… из молдавских цыган! Данный пассаж требует комментариев. Писатель Ефим Друц аргументировано опроверг легенду о молдавских корнях упомянутых музыкантов. Если бы граф Орлов-Чесменский действительно вывез из своего военного похода капеллу с юга, то фамилии певцов были бы типа Барбу или Мунтяну. Е.Друц справедливо напомнил, что в реальности имена и фамилии были русскими.
Вы думаете, Щербакова об этом не догадывалась? Ничего подобного. Процитирую абзац из её монографии:
"Граф Орлов… слышал в Молдавии капеллу лэутаров (кочевых цыган). Выйдя в отставку в 1774 году и поселившись в Москве, он выписал из Молдавии одну из подобных капелл, главою которой был Иван Трофимович Соколов". (С.9).
Не правда ли интересно? Кочевой лэутар Иван Соколов. И отчество у него самое молдавское. Трофимович.
Пора! Пора отправить в Молдавию экспедицию на поиски коренных жителей с именами Сидор, Герасим или Савелий. За такое открытие и нобелевской премии не жалко.
Ну а если серьёзно, то Иван Трофимович Соколов и солистка Степанида Сидоровна Солдатова принадлежали к нарождавшейся в XVIII веке этногруппе "русска рома". Добавлю, что недавно я получил дополнительные доказательства правоты Е.Друца. На данный момент я располагаю родословной русских цыган, начиная с их прибытия в Россию. Это генеалогическое древо окончательно хоронит "молдавскую версию". Естественно, деды соколовских хоровых цыган прикочевали вовсе не с юга, а из Польши.
Пойдём в наших рассуждениях дальше. Фольклора русских цыган Щербакова не знает. Её рассуждения чисто умозрительные. Отодвинув с самого начала прибытие цыган в седую старину, музыковед решила для себя, что "кочевое племя" просто не могло не создать за половину тысячелетия оригинальный фольклор.
А где взять доказательства?
Неважно. Главное - высказать тезис, а подпорка для теории найдётся! В этом месте аргументация Щербаковой перерастает уже просто в анекдот. Надо доказать, что в конце XIX века "прекрасные старинные песни" стали забываться. Ведь когда Куприн писал о медленном умирании, имел же он что-то в виду? Соответственно, Щербакова ищет и находит. В качестве примера таборного творчества музыковед назвала песню "Машинушка". И даже пояснила, о чём в этом произведении идёт речь:
"Лишённый воли и счастья, насильно брошенный в поезд, он [цыган] в ужасе предрекает свою гибель" (С.52).
Задаю читателям и коллегам вопрос. Когда русские цыгане сложили песню про паровоз? При Иване Грозном? Или при Петре Великом? Насколько я помню из курса истории за четвёртый класс, первая железнодорожная ветка появилась у нас только в тридцатые годы XIX века. Где же тут обещанная древность? Для описываемого периода "Машинушка" - это типичный "новодел". Песня на злобу дня. И вообще - не научно писать о 19-м столетии, а музыкальные примеры брать из сборников 20-го века. Ведь все перечисленные Щербаковой песни очень молоды.
По большому счёту, мы занимаемся сейчас повторением пройденного. В своей книге "История цыган - новый взгляд" я уже критиковал теорию Щербаковой. Старался сделать это поделикатнее… И, видимо, перестарался.
Некоторые авторы не заметили нашей полемики. Дело дошло до того, что в рамках одного и того же текста цыгановеды приводят периодизацию Щербаковой и далее диаметрально противоположную периодизацию из "Нового взгляда". А ведь это вещи несовместимые!
Дорогие коллеги, определитесь пожалуйста. Следует выбрать одно из двух.
Либо - по Щербаковой - подлинная таборная песня развивалась несколько веков и к началу 20-го столетия тихо умерла.
Либо - по Бессонову - цыгане весь 18-й и 19-й век пели русские песни, и - освоившись ко временам Куприна в русской музыкальной традиции - создали наконец народные песни на цыганском языке.
В отличие от Щербаковой я привёл доказательства. Мои тезисы подкреплены конкретными примерами. Моей концепции не противоречат ни песенные сборники, ни сохранившиеся репертуары хоров, ни воспоминания современников.
Некомпетентность Щербаковой в вопросах фольклора видна невооружённым взглядом. Откуда берутся выводы о венгерском влиянии на фольклор русских цыган (С.52)? Как известно, предки нашей главной этногруппы никогда не задерживались в Венгрии и - следовательно - не могли сохранить соответствующего отпечатка на своём музыкальном строе.
А тезис о наличии в фольклоре эпических песен? Одного этого достаточно, чтобы исключить музыковеда из числа экспертов. Песенное творчество русских цыган - предельно конкретное и бытовое. Ничего похожего на русские былины или кэлдэрарские эпические баллады у них не было.
На чём основана фраза: "Без таборных песен не обходилось ни одно выступление цыган на ярмарках, в салонах знати, в аристократической среде". (С.49) Представьте себе - вообще ни на чём! Музыковед, изучившая сотни книг, не нашла ни единого подтверждения своим словам. И немудрено. Так называемые таборные песни на цыганском языке возникли как жанр очень поздно. И фиксировать их наличие стали уже ближе к ХХ столетию. Щербакова же на странице 57 даёт совсем другие даты. По её мнению "песни табора" звучали в 1814 году (когда союзные войска брали Париж), в 1831-ом, в доме Нащокина - и так далее. Интересно, что при обращении к первоисточникам, мы находим вместо таборного фольклора русские народные песни и романсы. Так что здесь мы в лучшем случае имеем дело с недоразумением, а в худшем - с сознательной подтасовкой.
Подведём итоги. Читателю, а тем более этнологу следует быть предельно осторожным, как только у Щербаковой появляются понятия "таборной" и "народной" песни. Здесь заблуждения соседствуют с натяжками и увенчиваются глубоко ошибочной теорией.
Но закончу с того, чем начал. Данная критика относится едва ли к одной десятой части текста. Коль скоро речь идёт о романсах, исполнении русского репертуара и множестве других тем, монография Щербаковой всегда будет для вас прекрасным подспорьем. Жаль, что эта книга стала библиографической редкостью. Сам я с удовольствием держал бы её на почётном месте в своей библиотеке.

Н.Бессонов. 2007 г.