Л.Мруз

Замечания о книге "История цыган - новый взгляд".

Происходящие в Европе с конца 80-х годов политические перемены стали стимулом своеобразной революции. Изменились принципы экономической деятельности, контактов с миром, возможности путешествий. Произошло значительное оживление этнитческого характера. Усилились национальные антагонизмы. Неоднократно, особенно в Восточной и Центральной Европе происходили погромы – прежде всего, в отношении цыганского населения. Правда, больше всего жертв вызвали очередные войны на Балканах (после распада Югославии) и на Кавказе, но и вся Восточная и Центральная Европа в большей или меньшей степени была раздираема этническими конфликтами.
Начало последнего десятилетия ХХ века принесло также ярко выраженный в академических кругах рост интереса к этническим конфликтам и проблемам. Это –очевидный эффект этнического оживления и усиления антагонизмов. То же происходит и в Западной Европе и Америке, где появились многочисленные группы беженцев-жертв конфликтов в Восточной и Южной Европе. Интерес учёных вытекает не только из интереса к причинам явления, но также и из необходимости поиска средств к существованию и методов предупреждения как погромов, этнических конфликтов и роста национализма, так и предупреждения наплыва беженцев - ибо это явление в свою очередь ведёт к напряжениям на этнической почве в странах, которые приняли беженцев или же были целью нелегальной иммиграции.
Цыгане часто бывали целью агрессии. Но интерес исследователей к этой группе обусловлен также переменами, которые происходят в среде самих цыган Восточной Европы со времён их административного, вынужденного перехода на оседлость в 60-е годы. Обязательное образование, которое рапространялось на цыганских детей, привело к образованию слоя цыганской интеллигенции. Собственно, эти просвещённые цыгане в немалой степени появлияли на появление интереса к цыганам у международных организаций и политиков, и при их помощи к попыткам повышения статуса цыган, изменения условий их жизни в разных странах и к изменениям в отношении к этой группе.
Одним из результатов роста такого интереса является также появление различного рода исследовательских работ и значительное увеличение количества публикаций, касающихся этой общности. Кроме Франции, Германии, Великобритании – стран, в которых появилось, пожалуй, появилось самое большое в Западной Европе количество работ о цыганах – много книжных публикаций и ещё больше статей было опубликовано в Болгарии, Чехии, Словакии, Венгрии, и даже в Польше (хотя в сравнении с упомянутыми странами цыганское население в Польше невелико). Хуже всего эта проблема представляется в странах бывшего СССР, особенно в Украине и России, хотя там живёт большое количество цыган. С тем большим вниманием и с тем большим интересом я приступил к чтению книги История цыган Н.Деметер, Н.Бессонова и В.Кутенкова, изданной в Воронеже в 2000 году. Особенно потому, что подзаголовок книги обещал «новый взгляд», а книга была издана Институтом этнологии и антропологии Российской академии наук, научным учреждением со значительными заслугами в развитии этнографии как науки, которое – как я полагал – является гарантией качества и научного мастерства авторов и научного уровня книги. Увы, по мере чтения книга быстро разочаровывает. История цыган не является хорошей работой – количество погрешностей и очевидных ошибок, обусловленных незнанием, а также фундаментальные недостатки в научном мастерстве в значительной степени сводят на нет намерения авторов. То, что авторы провозгласили как «новый взгляд», в немалой степени оказывается повторением старых ошибок и мнений; этот «взгляд» является не результатом новых источниковедческих знаний, а порождением произвольных, субъективных рассуждений и фантазии авторов.
Обсуждение этой работы начну с замечания, что не ясен замысел, который определил схематическую конструкцию работы. Есть проблемы важные (напр., для истории цыган), слегка обозначенные или вовсе не упомянутые. В то же время другим, достаточно узким и специализированным проблемам авторы уделяют очень много внимания и места. Поэтому не ясна внутренняя логика конструкции работы, создаётся впечатление, как будто бы авторы больше внимания уделяли тем темам, которые им ближе, а там, где их знания скромны, они не особенно старались их расширить, по-просту ограничиваясь упоминанием некоторых проблем. С этим можно было бы согласиться в сборнике статей, но это недопустимо в работе, которая запланирована как единое произведение.
Авторы посвятили много внимания истории цыган – как древней, когда их предки выходили из Индии, так и более новой, уже европейской. Несмотря на то, что среди авторов есть историк, история не является сильной стороной этой работы так же, как и этнология, хотя книга вышла под патронажем Института этнологии и антропологии.
Авторы подчеркивают – и совершенно справедливо – что ошибкой есть поиск корней очень многих элементов цыганской культуры в Индии, потому что эти элементы были заимствованы в Византии или даже дальше, на территории Европы вне Балкан. Но тут же они высказывают мнения очень ошибочные,свидетельствующие об ограниченных знаниях в области индологии. Похоже, что они не разграничивают понятий варна и джати - или цвет (в смысле социального класса) и каста, если они пишут о касте брахманов (сю115 и след., с.122-123). Не познакомились авторы в деталях также и с характеристиками, определяющими границы кастовой принадлежности, если они осмелились написать, что структура цыганской семьи или табора – это структура касты (с.69). Достаточно заглянуть в один из классических трактатов – Manusmrti, чтобы узнать, что это суждение абсолютно ложно. Если бы оно было правильным, то невозможны были бы браки между кэлдэрарами и ловарами или с русска рома и другими группами, невозможны были бы общие беседы – это если ограничиться наиболее фундаментальными вопросами. Ломка, нарушение нормы вели бы к исключению из общности, а статус детей в таких смешанных браках был бы статусом внекастовым, статусом людей, изгнанных из общности, нечистых – а у цыган нет такого положения вещей. Авторы неоднократно подчёркивают новаторство своей работы, приводят формулировки о новых, собственных теориях, которые должны прояснить различные тёмные места древней истории цыган. Неизвестно, на чём основаны эти новаторские рассуждения. Знания о древнейшей истории, об индийских корнях и об индийской колыбели цыган чрезвычайно бедны. Только новые источниковедческие открытия могут углубить наши знания; авторы собственных открытий в этой материи (да и в других исторических вопросах) не имеют. Их тезисы голословны, попытки объяснений надуманы (напр., объяснение причин кочевого образа жизни, с.12 и 13). Некоторые утверждения содержательно пусты. Что означает утверждение, что выходцами из Индии были люди с авантюристической психологией (с.18), или что в цыганском обычном праве содержится индийский субстрат (с.77)?
Социальнапя структура Индии оказала, по мнению авторов, влияние на цыганскую психику; деление мира на ромов и не-ромов, по их мнению, является основой кастовой системы, сохранявшейся поколениями цыган (с.79). Этим утверждением авторы вызывают сомнения относительно их компетенции в области этнологической науки. Ведь такой же принцип устройства мира известен очень многим культурам, не имеющим ничего общего с цыганами (напр., африканским или американским племенным общностям и даже традиционным европейским обществам). Много элементов культуры различных цыганских групп авторы представляют как свидетельства их индийского наследия: напр., ношение украшений, хождение босиком или ношение детей на спине (с.245,248). По этому поводу можно было бы полемизировать, если бы авторы каким-либо образом аргументировали своё мнение, но их суждения голословны. Добавлю ещё – ошибочны.
Достаточно заглянуть в даже не слишком специализированную этнологическую литературу, чтобы убедиться, что те же черты мы найдём у очень многих туземных народов как кочевых, так и земледельческих, и это не является влиянием ни Индии, ни цыганских мигрантов.
Удивляет метод презентации истории цыган на территории Европы. Свои знания авторы в значительной мере основывают на работах Х1Х века, и то даже не научных, а популярных, а также на газетных публикациях. Полемика с этими суждениями (чем авторы часто занимаются), по моему мнению, пустая трата времени. Не трудно с перспективы современной науки подвергать сомнению гипотезы авторов того времени или подчёркивать наивность их суждений. Углубление знаний о цыганах происходит, прежде всего, путём исследований в архивах, что представляет собой источник исторического знания, или же путём этнологических полевых исследований, лингвистических исследований и т.д. Если в разделах, представляющих собой попытки описания цыганской культуры авторы ссылаются на собственные полевые исследования, то исторические знания они черпают из старых, часто архаических, публикаций. При этом они не сочли нужным верифицировать суждения, высказанные теми, на кого они ссылаются. Видна также обыкновенная небрежность. Как по-другому можно объяснить такое количество ошибок в исторической части, и то банальных фактографических ошибок.
К 1386 г. относится известие о цыганах на Крите, утверждают авторы Истории цыган (с.15), ссылаясь на работу Марушиаковой и Попова. Но цитируемые авторы говорят не о Крите, а об острове Корфу (см.: Марушиакова, Попов,с.29)1. В 1362 г. в Дубровнике цыгане производили – по мнению Деметер, Бессонова и Кутенкова – кожаные пояса. В этом месте они снова ссылаются на Марушиакову и Попова и повторяют ошибку, сделанную этой парой авторов. Достаточно было бы заглянуть в работы историков из бывшей Югославии, непосредственно анализирующих архивные материалы, а не повторяющих чужие сведения, чтобы убедиться, что речь идёт не о производстве кожаных поясов, а о серебрянном поясе, оставленном в залог ювелиру двумя цыганами-ремесленниками из Дубровника (см.Муйич, с.147, Вуканович,с.23) 2.
Презентация истории цыган в Европе показывает, что авторы не придают большого значения фактам, а в значительно большей степени опираются на какое-то собственное, не понятное для читателя, видение. Рассуждения о прибытии цыган на Британские острова не подкреплены источниковыми известиями. Авторы не ссылаются на недавно изданную работу А.Фрейзера 3, который обнаружил, что правдоподобное известие относится лишь к 1505 г.; они ссылаются на работу, изданную на полвека раньше и вызывающую различного рода сомнения. Наибольшее удивление вызывают информации, касающиеся прибытия цыган в Польшу. На с.24 помещена таблица, из которой мы узнаём, что в Польшу цыгане прибыли в 1501 году, а в 1588 был издан первый правовой акт, направленный против них. Чуть дальше (с.28) авторы ещё раз утверждают, что в Польше цыгане появились в 1501 г. и что это подтверждает документ, выданный королём Ягелло (Йогайло). В этом месте они снова ссылаются на работу Марушиаковой и Попова. Марушиакова и Попов – выдающиеся цыганологи, но они являются специалистами, прежде всего, в области этнографии и современных проблем, и то на Балканах. Почему сведения об истории цыган в Польше авторы Истории цыган искали в работе, касающейся Болгарии, понять трудно. Тем более, что они неоднократно ссылаются в других местах на книгу польского исследователя Е.Фицовского. Фицовский же говорит, что в Польше цыгане появились в 1419 г., дата первого антицыганского закона также другая. Его утвердили и опубликовали в 1557 г., и Фицовский ясно об этом говорит.4 Более новые исследования дату появления цыган в Польше отодвинули ещё назад, на 1401 г. 5. Авторы рассматриваемой здесь работы могли этого ещё не знать. Невозможно ответить, однако, на вопрос, почему по поводу прибытия цыган в Польшу они поверили Марушиаковой и Попову, а не Фицовскому. Добавлю, что король Ягелло, которого упомянули Деметер, Бессонов и Кутенков как выдавшего документ в 1501 г., умер на 69 лет раньше (в 1432 г.). Я не могу себе объяснить, почему они не проверили сообщаемые ими сведения хотя бы в энциклопедии, и почему они пренебрегли компетенцией Фицовского, несмотря на то, что неоднократно ссылаются на этого исследователя.
Рассуждения на тему истории выявляют две принципиальные черты работы. Первая – это незнание фактов и неточное или выборочное их цитирование, без проверки (верификации), вторая – это ограниченное знание литературы о предмете. Существует много современных публикаций, в том числе книжных, подготовленных профессиональными исследователями (среди других прочих Д.Кроув, А.Фрейзер, Б.Геремек, Э.Хорватова, Б.Леблон, Ж.П.Льежуа, Х.Моде, Л.Мруз, М.А.Муйич, А.Петрович, Ф. де Во де Фолетье, Й.Векерди, Т.Вуканович), ещё больше опубликовано статей в различных научных периодических изданиях, в том числе также выходящих в Центральной и Восточной Европе. Авторы рассматриваемой здесь Истории цыган вообще не ссылаются на эти тексты; ограниченное знание современного состояния науки о цыганах видно в публикации Деметер. Бессонова и Кутенкова. Утверждение, что никто до сего времени не рассматривал историю цыган в таком широком контексте (с.20), происходит по-просту от незнания литературы. Трудно представить себе историка, который не видит разницы между компиллированием сведений, случайно собранных другими, часто стародавними авторами, и систематическими исследованиями архивов и тщательным анализом публикаций. Лучше было бы, если бы авторы провели источниковедческие исследования в архивах и библиотеках, потому что только эти путём возможно углубить знания об истории цыган, и тогда также можно будет говорить о новом взгляде.
Невозможно страница за страницей показывать ошибки,обнаруженные в Истории цыган. Это заняло бы слишком много времени; я позволю обратить внимание на метод научного подхода авторов, на отсутствие научной добросовестности и на невысокий уровень компетенции, а отдельные примеры являются только иллюстрацией того, о чём я говорю.
Обращу внимание на ещё одну заметную черту авторов – на их «советский» образ мышления. Само собой разумеется, что метод оценки действительности и фактов, который внушался десятилетиями, не просто искоренить. Я , однако, не предполагал, что его можно представлять без всяких рефлексий, как это сделано в публикации, изданной под титулом Института этнологии и антропологии Российской Академии Наук. В течение многих лет жителям стран народной демократии (так назывались страны-сателлиты ) внушалось, что всё, что делает Советский Союз является результатом заботы о других людях. Внушалось, что подавление венгерского восстания в 1956 г., подавление чехословацкой попытки пойти собственным путём в 1968 г., агрессия в Афганистане преследовали цель сделать счастливыми жителей этих стран. В учебниках истории, по которым учили в школах Польши, Венгрии и других стран-сателлитов, СССР, а также досоветская царская Россия, показаны были исключительно таким образом, чтобы вызвать положительные эмоции «любви» ко всему, что русское, а затем и советское. Это вызывало обратный эффект, как часто бывает со слишком нахальной, слишком примитивной пропагандой. После 1956 г. идеологическое давление на содержание школьных учебников несколько уменьшилось, но не прекратилось. Так было в странах, которые не входили в состав Советского Союза. А в том, какова разница в видении собственной истории сегодня в Литве или на Украине в сравнении с той историей, которую преподавали там ещё несколько лет тому назад, достаточно убедиться, сравнив прежние и современные работы или порасспросив литовских или украинских историков.
Если кто-либо из авторов Истории цыган является владельцем домика и участка земли, а его сосед – только потому, что он сильнее - отнимет у него этот участок или заберёт что-либо из дома, считая его своей «сферой интересов», то скорее всего тот, у которого отобрали часть его имущества, посчитает это не «присоединением», а захватом и грабежом. Но захват земель Украины, Крыма, Молдавии, Польши и прибалтийских стран авторы определяют как «присоединение» (сю186,191 и др.).
Дело однако не ограничивается исключительно интерпретацией, это проблема принципиальной добросовестности. Автора пишут о репрессивном праве и преследованиях цыган в Польше и премировании тех, кто их ловил. Эти сведения – пишут Деметер, Бессонов и Кутенков – относится к 1849 г. (то есть к периоду, когда Польша как государство не существовала – её разделили между собой Австрия, Россия и Пруссия). Ситуация цыган изменилась, по мнению авторов, только после 1863 г., когда российский император изменил автономию Царства Польского (с.37). Авторы не составили себе труда проверить свои знания; если бы они это сделали, то они узнали, что в 1840 г. царь отменил отдельное уголовное право на присоединённых литовских землях, в 1847 г. – на польских землях, и с этого времени там действовало российское право. А то, что они эвфемистически определяют как изменение автономии, было её ликвидацией. Цыгане в Польше неоднократно были жертвами репрессий, несправедливости и преследований, и я сам об этом писал, приводя подтверждающие это сведения из источников. Обращая внимание на незнание фактов, я делаю это не потому, что упомянутые высказывания авторов касаются Польши, а потому, что авторы Истории цыган не сумели сохранить научной добросовестности и объективизма.
Царь строил театры и университеты, в такой атмосфере не могло быть национальных преследований, утверждают авторы (на с.186); не знаю, наивность это или незнание. Потому что именно в это время литовцам запретили печатать книги на латинском алфавите, детей в Польше наказывали за разговор по-польски в школе, имели место еврейские погромы, и нередки были преследования на религиозной почве. Так хорошо, как в России, не было – по мнению авторов – на Западе, где цыган преследовали. а в Соединённых Штатах расизм начал уменьшаться только в недавние времена (с.186). Понимаю, что можно быть патриотом, любить свою страну, но в работе, изданной в рамках Академии наук, эта разновидность некритического этноцентризма удивляет. Или авторы не знали об этнических и религиозных преследованиях в России, а затем и в СССР, не слышали о депортациях народов, об скрывании своей национальной принадлежности евреями, поляками, украинцами и другими только потому, что так было безопасней? Не считают ли авторы, что если национальная политика была бы такой замечательной, не было бы конфликтов на этнической почве после распада СССР, не эмигрировало бы так много евреев и немцев (что нельзя объяснить только экономическими причинами), что русские не испытывали бы так часто неприязнь и в бывших советских республиках, а сегодня независимых государствах, и на территории самой Российской Федерации там, где многочисленно коренное, нерусское население?
Оценка современной ситуации может быть различной, существуют спорные вопросы – например, когда авторы утверждают, что после политических перемен 90-х годов положение цыган нигде не улучшилось, а иногда и ухудшилось. По моему мнению, это неправда, хотя сегодня больше, чем когда-либо раньше, говорится на эту тему. Конечно, авторы могут иметь своё видение этой проблемы, хотя жаль. что они не объясняют, на основании каких данных это происходит. Однако они высказывают по поводу современного положения вещей мнения не только спорные, но прямо абсурдные, например, когда утверждают, что ситуация цыган после распада Чехословакии и их дискриминация напоминают ситуацию русских в прибалтийских странах (с.234). Я не приветствую отношения к русским в этих странах. Однако значительная часть русских прибыла туда во времена подчинённого положения этих стран и их аннексии, и местным населением эти русские часто воспринимаются как агрессоры. При этом авторы не хотят ведь убедить нас, что во времена СССР положение русских не было более привилегированным, чем положение нерусских. Цыгане никогда не выступали – к счастью –ни в одной из этих ролей. Такого рода рассуждения, какие во многих случаях исторического анализа демонстрируют авторы, не только не является «новым взглядом»; это неновый и ненаучный метод восприятия и интерпретации истории.
Ошибок из области истории много,и они касаются не только интерпретации, но и фактографии и не только стран, соседствующих с Россией, но и также Балкан и других частей Европы. Они касаются и общих вопросов (например, когда авторы утверждают совершенно ошибочно, что сопроводительные документы, полученные в одной стране, не действовали в других странах., и поэтому цыгане постоянно нуждались в новых документах – с,20). Написав это, авторы показали, как мало они знают об истории Европы, об образе мыслей людей позднего Средневековья, Ренессанса и более поздних исторических периодов. Ошибочно также утверждение, что оружие, которое носили цыгане (что видно на картинах Ж.Калло), было признаком репрессий, свидетельством того, что цыгане защищались от преследований(с.276). Всё это надо интепретировать по-другому. Это признак статуса, на который претендовали цыгане, признак того, что к ним относились как к людям, которые имеют право носить оружие. Крестьянское население, бродяги этим правом не обладали, и общество ХУ1 или ХУШ вв. очень соблюдало эти внешние признаки престижа. Авторам стоило бы пусть бегло познакомиться с работами Ж.Ле Гоффа, Й.Хюйзинги или хотя бы А.Гуревича. Ношение цыганами оружия свидетельствует о чём-то совершенно другом, чем думают авторы.
Ошибки касаются даже так внимательно анализируемой сегодня истории, как времена П мировой войны; может быть, не столько ошибки, сколько обыкновенная небрежность и невнимательность к фактам. Например, авторы пишут, что уничтожение цыган в лагерях началось весной 1943 г. (с.215),но если заглянуть в работы, на которые они ссылаются, то мы констатируем, что это имело место на несколько месяцев раньше. Чем это объяснить – упущением, небрежностью или отсутствием научной добросовестности?
У авторов также проблемы с географией. Анализируя цыганский музыкальный фольклор, что танцы чардаш и вербункош сформировались на Балканах (с.158). Но Венгрия – это не Балканы; это нетрудно проверить в обыкновенной школьной энциклопедии или в географическом атласе.
Несравненно старательней представлены те разделы, которые касаются этнографии и различных аспектов цыганской культуры, а также влияния цыган на нецыганскую культуру. Разделы,посвящённые музыкальному фольклору и цыганским хорам, непропорционально велики и содержат массу деталей, в сравнении с другими. Они содержат также массу информации. Хотя и здесь авторы обнаруживают недостатки в знании литературы. Я понимаю восхищение Пушкиным, но убеждённость в том. что Пушкин был тем, кто инспирировал и принципиально повлиял на возникновение и распространение романтического мифа о цыганах (с.65), является свидетельством отсутствия знаний из области европейской литературы. Жалко, что авторы не познакомились хотя бы с работой М.-Ф.Руар 6, посвящённой образу цыган в литературе романтизма; они убедились бы, что генезис этого мифологизированного образа цыган намного старше, а Пушкин был одним из многих, кто в своих произведениях этот миф распространяли и представляли.
Классификация цыганских групп в мире является для исследователей темой, причиняющей много хлопот. Никто не сумел – не знаю, возможно ли это вообще – создать в меру логичную и стройную классификационную систему. Пытаются справиться с этим и авторы рассматриваемой здесь работы, но с их идеями в этой материи нельзя согласиться. Профессиональная специализация является, по их мнению, основой организации групп , разделения на цыган и нецыган и дистанции между этими мирами (например. С.106 и 123 и др.). Это рассуждение удивляет, и его легко оспорить. Торговля лошадьми – это профессия, которой занималось много цыган в Польше (и в других странах), но она была также занятием профессиональных торговцев-нецыган.. В довершение всего, нередко цыгане и нецыгане сотрудничали. Таким образом, профессия не является основанием для дистанции между своими и чужими, между цыганами и нецыганами. О цыганах,занимающихся дрессировкой медведей, авторы говорят как об одной группе – урсари (с.106). Действительно ли они ничего не знают о Сморгонской Академии – школе дрессировки медведй в городе Сморгонь в Белоруссии, где учили и подготавливали медведей, с которыми позже цыгане ходили по разным странам, и не видят ли они разницу между цыганами-медвежатниками из Литвы, Белоруссии и Польши и цыганами-медвежатникми из Болгарии и других балканских стран – их отличает друг от друга зык, обычаи, самоидентификация. Обращает на себя внимание применение в отношении прошлого, и то временами весьма далёкого, современных определений и этнонимов. Старинные архивные документы не позволяют нам утверждать, что именно с этими группами цыган мы имеем дело в ХУ или ХУП вв. Летописцам того времени, как, впрочем, и учёным гораздо более позднего периода, достаточно было факта, что речь идёт о цыганах. Известно также, что цыгане перемещались, во всяком случае, значительная их часть. Так, из факта, что часть украинских цыган сегодня определяет себя как сэрвы, нельзя сделать вывод, что и в ХУП в. цыгане на Украине так себя называли.
Не лучшими являются также знания авторов в языкознании. Название группы Крестевецони происходит, по мнению авторов, от цыганского слова крестевецо – огурец (с.84), а Маймунари от цыганского слова, означающего обезьяну (с.106). Жалко, что авторы не заглянули в сербский словарь; тогда бы они узнали, что «огурец» по-сербски –
краставац, а «обезьяна» - маjмуна; эти слова, заимствованные цыганским языком, являются важным указателем миграций, но не объясняют, почему группа присвоила себе название по огурцу.
Много внимания авторы уделили цыганскому костюму. Но их классификация цыганских костюмов фантастична, и её нетрудно оспорить. Уже только сравнение иллюстраций на страницах 27, 43, 74, 78, 140, 276 опровергает утверждение авторов по поводу ношения цыганами костюмов, якобы происходящих из Византии. То, что они считают византийскими костюмами, часто является просто разновидностью одежды некоторых, обычно богатых социальных слоёв. Даже не особенно тщательное изучение истории одежды и моды позволило бы авторам избежать столь скоропалительных и неаргументированных утверждений.
Удивителен метод использования иллюстраций. В антропологии давно существкет течение, для которого изображение является существенным источником анализа и выводов (т.н. visual anthropology). Не надо даже ссылаться на это научное течение, чтобы констатировать, что для многих областей гуманитарной науки анализ гравюр, картин, рисунков, орнаментов, фотографий является важным источником знаний, содержит много информации. Авторы анализируемой работы отнеслись к этому роду источников по-просту как к «картинкам», подобранным более или менее случайно, которые иногда опровергают положения, высказанные словами. То же самое относится к цветным иллюстрациям. Цыгане такие, какими их показывают театр и кино, не существовали, утверждают авторы (с.114), и я с этим абсолютно согласен. Но если авторы считают так, а идеей их публикации является развенчивание мифов (о чём они говорят во вступлении), то почему без каких-либо комментариев они помещают фотографию Сличенко и фрагменты спектакля в театре «Ромэн», то есть именно «не существующих» цыган. Картины Бессонова, возможно.являются выдающимися произведениями искусства - я не специалист в этой области, поэтому трудно мне их оценить - но они также далеки от действительности и провозглашённой идеи книги. Его цыгане улыбаются и танцуют, все цветасты и чисты – даже идущие босиком женщины, хорошо откормлены, а на их одеждах нет ни одного пятна или дырки. Право, как в американских рекламах зубной пасты или средств против импотенции, или в фильмах, показывающих всегда элегантных ковбоев и сопровождающих их дам. Эти картины – иллюстрация нереалистического, мифологизированного образа цыган. Поражает также внутренняя сторона суперобложки. Там колесо от кибитки, с его втулки (оси) свисает монисто с монетами, на земле лежит скрипка, трубка и колода карт. Именно так, как представляет цыган стереотипное, романтичное видение. Но какое отношение это имеет к провозглашённому авторами развенчиванию мифов?
Кстати добавлю, что очень нехорошей является практика неинформирования о том, откуда почерпнут иллюстративный материал, которым пользуются авторы. По крайней мере, в некоторых случаях без согласия издателя оригинальных работ (с нарушением авторского права).
Удивляет также метод обработки ссылок, применяемый авторами. Работы, издаваемые научными учреждениями, даже предназначенные для широкого круга читателей и имеющие популяризаторский характер (а к таким я отношу книгу Деметер, Бессонова и Кутенкова) должны иметь ссылки, списки литературы, подготовленные по стандартной схеме. Прежде всего, они не должны содержать ошибок. Не очень хорошей является также практика, согласно которой автор отсылает читателя к какой-нибудь публикации, в которой – если мы заглянем в неё в поисках более полной информации – мы найдём ссылку к работе ещё одного автора. Иногда эта цепочка состоит из трёх, четырёх или пяти авторов и весьма далеко уходит от первоначального источника. Как просто это вызывает ошибки, ведущие к ошибочным утверждениям, я показал выше на примере ошибочной информации о документе 1501 г. (с.28). На фоне этого рода ошибок и голословных утверждений полным пустяком являются противоречия в мнениях, высказываемых авторами. На с.240 они говорят, что большинство цыган в России имеет среднее образование, а через две страницы дальше пишут о низком образовательном уровне цыган.
Разнообразных ошибок или проявлений небрежности много. Не знаю,почему фамилия выдающегося историка, исследователя истории цыган, временами пишется так. как в оригинале ( Francois de Vaux de Foletier), а временами в русском прозношении, русскими буквами. Авторы ссылаются временами на работу И.Даниловича, изданную в 1824 г. по-польски 7, но и фамилию автора, и название книги дают по-русски (с.213), что производит впечатление, что работа была издана на этом языке. Авторы многократно ссылаются на работу Е.Фицовского The Gypsies in Poland. Невозможно понять, почему после названия книги появляется слово Yugoslavia. Оно может вызвать впечатление, что работу издали в этой стране, хотя издатели всегда дают название города, а не страны. Кроме того, на титульной стороне ясно написано Interpress Warszawa 8.
Случается и так, что авторы ссылаются на чью-либо работу, а в ссылке мы находим другого автора. Не известно, повторяют ли они его сведения, или же это ошибка (например, на с.11 – авторы ссылаются на Грелльманна, а в ссылке присутствуют Щербакова и Когальничан). Бедна также литература, на которой основываются авторы, нехватает современных публикаций, да и старых, но важных и в настоящее время. Незнание, незнакомство с литературой ведёт к неправильным выводам, таким, какие не должны присутствовать в книге, изданной Академией наук. Если бы они просмотрели подшивки Journal of the Gypsy lore Society, Etudes Tsiganes, Lacio Drom, немного книжек, они не утверждали бы так часто, что никто до них не обращался к обсуждаемой тематике. Они же часто ссылаются на анахронические статьи Х1Х в. из популярных периодических изданий; особенностью авторов является также ссылки на рубрику «Знаете ли Вы..» в региональном журнальчике Rrom p-o drom , который совершенно не годится для того, чтобы его использовать как источник в публикации, претендующей на научность.
Рассматриваемая работа полна восхищением авторов самими собой и своим произведением. Может быть, если бы они меньше считал,. что они компетентны, а углубили свои знания в области цыгановедческой литературы, а также посвятили бы больше времени знакомству с историческими исследованиями и исследованиями в области общественных наук (социологии и антропологии), они избежали бы ошибок (временами достаточно фундаментальных) и удержались бы от неаргументированных утверждений.
Резюмирую: История цыган, авторами которой вяляются Н.Деметер, Н.Бессонов и В.Кутенков , изданная Институтом этнологии и антропологии Российской Академии наук, разочаровывает; эта книга полна ошибок, упрощений, сведений давно не актуальных, утверждений, вытекающих не из фактов, а из фантазии авторов. Россия была и остаётся страной, в которой живут много разных групп цыган, где вырос довольно многочисленный в сравнении с другими странами слой цыганской интеллигенции. Но исследования прошлого цыган и их культуры недостаточно представлены. Число публикаций, посвящённых цыганам, в последнее время в мире очень увеличилось – в том числе и таких, авторами которых являются сами цыгане. В России ситуация отличается от средне взятой. Цыгане и далее являются предметом, интересующим, прежде всего, прессу – и то не самую лучшую – и телевидение. Научные работники уделяют им и дальше очень мало внимания. Жаль, что когда, наконец, появились благоприятные условия для публикации книги, не стеснённой идеологией, и когда можно писать добросовестным образом , авторы не использовали этой возможности. Получилась книга плохая, тенденциозная, полная неправды. Поэтому я хочу подчеркнуть, что мои замечания имеют цель исключительно улучшение качества публикаций о цыганах. Я желал бы, чтобы удалось подготовить второе издание обсуждаемой здесь книги, но издание исправленное, где не будет ошибок и небрежности, а авторы углубят свои знания на столько, чтобы появился стоящая публикация.

1) Марушиакова Елена, Попов Веселин. Циганите в България. – София, 1993.


2) Mujic M.A. Polozaj Cigana u jugoslovenskim zemljama pod osmanskom vlascu. – Prilozi za orijentalnu
I istoriju jugoslovenskih naroda pod turskom vladavinom. Sv.III-IV, Sarajevo,1953. Vukanovic T.P. Romi (Cigani)
U Jugoslaviji. – Vranje,1983.

3) Fraser Angus, sir. The Gypsies. - Oxford. Cambridge: Univ.press,1995

4) Ficowski Jerzy. Cyganie na polskich drogach. – Krakow,1985,s.15.

5 ) Mroz Lech. Dzije Cyganow-Romow w Rzeczypospolitej XV-XVIII. – Warszawa,2001.,s.19.

6) Rouart Marie-France. Image du Tsigane a travers la literature romantique. – Etudes Tsiganes, Paris, 1982, nr.3,p.19-38.

7) Danilowicz Ignacy. O Cyganach wiadomosc historyczna. – Wilno,1824.

8) Ficowski Jerzy. The Gypsies of Poland. – Warszawa,1989