Цыгане-кэлдэрары глазами неравнодушного

Евгений Доманский

 

Попытки осмыслить истоки почти 20 летнего опыта общения с цыганами для меня не столь простое дело. Для исследователя всё достаточно очевидно. У него ясные и чёткие цели и задачи, которых у меня, тогда студента биофака университета, по отношению к цыганам не было. Было ясное, но неподотчётное мне желание попасть в табор к цыганам и всё. Ретроспективно покопавшись в своих чувствах и ощущениях, могу отметить, что в первую очередь это было любопытство и интерес ко всему таинственному, а цыгане ещё с детства представляли для меня, "страшную и непостижимую тайну". Появление табора кочевых цыган в нашей небольшой деревне, произвело на меня, тогда ещё ребёнка, очень сильное впечатление. Цыганки заходили во двор как к себе домой. Бесцеремонно ловили курей и брали всё что "плохо лежит". Это, было похоже на сбор дани, которая, правда, быстро обломилась на крутом характере моей бабушки. После того как "дань" была собрана, цыган провожали из деревни. По всей видимости, такие проводы имели давние традиции, так как проходили организованно и по вполне определённому плану. Впереди, растягивая меха и наигрывая весёлые мелодии, шёл наш сельский гармонист. За ним ряженые односельчане в вывернутых тулупах и масках, пугая стоящих на обочине малышню, далее гуськом тянулись кибитки с гордо восседающими на них цыганами. По обеим сторонам дороги стояли и селяне, оживлённо обсуждающие происходящее событие и коллизии с цыганками, прощально машущее вслед процессии. Запомнилось, что приветственно махать проезжающим в кибитках цыганам, надо было обязательно. Возможно среди всех провожающих, я оказался самым впечатлительным, что через многие годы и привело меня в табор.
Летом 1976 года я получил второй небольшой опыт общения с цыганами (как оказалось потом, крымскими). Это было под Павлоградом в Днепропетровской области. Чтобы как то оправдать своё появление в таборе я взял с собой фотоаппарат, которым к тому времени владел довольно неплохо. И в этом я не прогадал. Оказалось что цыгане - особенно дети - любят фотографироваться. Так и сошлись наши начальные интересы. Самым впечатляющим для меня результатом этого трёхдневного знакомства был поэтичный фотопортрет маленького цыганёнка Руслана.

 

В моих устремлениях мне сопутствовали везение и удача. После университета, мне пришлось сделать выбор в пользу сельской школы. И здесь неподалёку от села, в окрестностях посёлка Апостолово и пересеклись наши пути с табором цыган-кэлдэраров (котляров). Моё везенье заключалось ещё и в том, что я вышел на, в общем-то, уникальный табор, как потом оценили спустя много лет те же исследователи цыган-кэлдэраров. Для этой группы цыган и так свойственна традиционность, но здесь она подкреплялась тем, что носители традиций являлись неординарными и авторитетными личностями. Для меня это быстро стало очевидным. Не имея ни опыта общения с другими таборами, ни каких либо знаний об истории и культуре цыган, просто по одному количеству неординарных личностей живущих по традиции я принял уникальность этого табора и старался запечатлеть все подробности их жизни и быта. Я фиксировал историю не всех цыган, а только этого табора. Поэтому в моих записках, нет отношения к цыганам, в общем, хотя оно волей-неволей и складывается. Но есть доброе и неравнодушное отношение к конкретным цыганам и таборной общности, в которой они проживают. Потом мне пришлось побывать в разных таборах и стало понятно, что эта уникальность и даже элитность по отношению к другим таборам проявлялась, как и среди кэлдэраров, так и по отношению к другим этногруппам цыган. Прежде всего, это отражалось при выборе невест. Далеко не в каждый табор родители готовы были отдать свою дочь (и не в каждом готовы были сосватать).

Евгений Доманский в котлярском посёлке. 1979 год.

Так уж получилось, что я там нашёл искренних и преданных друзей. В чём мне не раз приходилось убеждаться. Без этой искренней обратной связи, вряд ли у меня получилось столь длительное общение. Цыгане были всегда рады моему приезду, шутили: ты наш Пушкин. К слову сказать, и моё свадебное путешествие летом 1980 года пролегло через табор. Цыгане приняли тепло, пели и плясали для нас от души, но их зоркое сердце всё же увидело разное наше к ним отношение. "Не любит она нас",- сказали цыганки мне наедине. Потом, через многие годы, это стало одним из камней преткновения, споткнувшись о который наши дороги разошлись.
Немаловажное значение для содержания фотографического материала, имело то, что я стал в таборе "своим". И это отнюдь не мои слова, цыгане быстро приняли мою идею историчности жизни, о том, что я снимаю для вечности, и допускали съёмку там, где по всем неписаным правилам её не должно быть. Например, гадание. Это вызывало удивление даже у прохожих, случайных или нечаянных свидетелей фотосъёмки. "Почему вы его не прибьёте?", спрашивали они.
- Это свой,- отвечали цыганки.

 

Впрочем, не только прохожие были заинтригованы происходящим. В 80-е годы, обострённую реакцию на фотосъёмку цыган, проявляла и милиция. По крайней мере, это остаётся справедливым по отношению к милиции г. Николаева. Возможно, их настораживало то количество аппаратуры, которое я брал на съёмки, в общем, не совсем обычное для простого фотолюбителя и моя приверженность, на этих фото-сессиях к белым одеждам. Как рассказывали цыганки, в милиции опасались, что я работаю на зарубежные агентства. Так сказать высвечиваю неприглядную действительность таборной жизни в СССР. Система информаторов по жаре работала вяло, поэтому наряд появлялся тогда, когда я уже был далеко от цыган. Очередная неудача побудила милицию забрать цыганок и устроить им допрос с пристрастием. "Били,- рассказывали мне позже цыганки,- по чём попало". В том числе и беременных. "Но мы тебя не выдали!"- с гордостью, говорили они. Может цена этого поступка и не соответствует его фактическому значению, но в этой истории, уже ничего нельзя изменить. Цена преданности оказалась достаточно высокой. Впрочем, через два года милиции всё же удалось отыграться. В августе 1986 года я приехал в табор вместе с двумя московскими писателями А. Гесслером и Е. Друцом, которых заинтересовали мои фотоматериалы и расказы об этом таборе. Цыгане встретили гостей достаточно приветливо, однако общение как-то не складывалось. В их сознании стойко укоренилась мысль, что писатели заработают на этом материале если не миллионы, то уж тысячи точно. Последовали тонкие и не очень, намёки на то, что "всё сделаем, только плати". Однако меркантильные стороны вскоре уступили место дружескому общению, лёд тронулся и писателям удалось записать столько материала, что хватило на несколько книг (среди них - Друц Е., Гесслер А. Цыгане: очерки. М., 1990; сцены в котлярском таборе Карловки на стр. 132-137). Каким-то образом система оповещения всё же сработала и на следующий день на нас устроила облаву милиция. Мы насчитали пять патрульных машин и один автобус. Формальным поводом для этой облавы, был поиск цыгана-убийцы, который якобы укрывается в этом таборе. Однако больше всего их интересовали наши персоны. Пока милиция окружала посёлок, цыгане предложили нам скрыться, но мы от такой идеи отказались, так как никакой вины за собой не чувствовали. В конце концов, мы оказались единственным уловом этой облавы. Вся аппаратура и плёнки были конфискованы (часть плёнок удалось, правда, спрятать в таборе). В отделении нас долго допрашивали по одному, слушали магнитофонные записи, пытались найти крамолу и уличить нас во лжи. Моё независимое поведение их раздражало. В конце концов, я и попал за него на три часа в КПЗ. Однако удостоверения московских писателей и заверения, что этот инцидент попадёт в прессу, всё же сыграли свою роль. Нас отпустили с предложением не попадаться на глаза. Некоторые сотрудники даже извинились. На второй день я роковым образом встретился на автозаправке, где гадали цыганки, с полковником, который руководил отделением милиции Варваровского района. Увидев меня, он рассвирепел: "Вы опять здесь? Оперативную группу немедленно!". Здесь уже и я вышел из берегов и высказал все, что о нём думаю. (Цыганки рассказывали, что этот начальник сутками держит их в КПЗ с грудными детьми, избивает, устанавливает мзду и т.д.). Цыганки видя, какой оборот, принимает конфликт попросили пока на гадание не приходить. "Нам здесь жить",- резонно заметили они.

 

Этнографические заметки.

Взяв на себя роль фотолетописца, я всё же старался сопровождать свои съёмки путевыми дневниками. При этом я отдаю себе отчёт в том, что мои записки, это всё же взгляд внешнего наблюдателя, не обладающего на тот момент достаточными этнографическими познаниями и опытом.
Возможно, поэтому я задавал цыганам такие вопросы, которые этнографу просто не могли прийти в голову, в силу их очевидности. Я получал ответы и только потом, пытался найти их объяснение в литературе. Однако не всегда, в силу её малодоступности, это удавалось. Теперь, когда я читаю свои старые записи, я имею возможность сравнивать моменты самоидентификации цыган в то время, с тем, достаточно обширным багажом знаний, полученным за последние годы. В своих записках от 1984 года я обнаружил краткие характеристики которые давали цыгане себе и другим этногруппам. Я помню, что столкнулся с трудностью записи родового самоназвания мигэешти этой таборной общности в русской транскрипции. Записи оставили следы многих исправлений одного и того же слова. И лишь недавно, познакомившись с учебником цыганского языка В. Шаповала (2008), понял, что наш алфавит не передаёт всего разнообразия оттенков звуков цыганской речи. Я мог слышать мигэешти или мигэещи, а записал как мигаешти и миешти. Нацыя записал как "нация" и т.д. - в силу нормированности восприятия звуков русского языка.

 

Сами цыгане давая характеристику другой нации прежде всего отмечали отношение к традиции, затем имущественные характеристики (богатые-бедные), род занятий и его особенности. Себя они ставили в середину, отмечали, что они наиболее многочисленная группа и что многие "хотят или переходят в эту нацию". В работах Л. Черенкова отмечаются такие ассимиляционные процессы по объединению кэлдэраров в 19-м веке. Эти данные подтверждаются тем, что табор в течении многих лет мог объединять цыган из других территориальных кэлдэрарских групп. Наример, грекуря (греческими) или молдовая (молдавскими) цыганами. Так отразились в памяти земли, где их таборы кочевали какое-то время. Судя по тем характеристикам которые давали цыгане, они, например, не хотели бы объединятся с доброжая (румынскими кэлдэрарами) и с демони, как более бедными и живущими хуже чем они. Это показывает, что отчуждение имеющее место между родами и "нациями" имеет, прежде всего, имущественный характер. Иногда оно носит бескомпромиссный и уничижительный характер. Ловари (которые получили характеристику "богатой нации и спекулянтов", так как их женщины активно приторговывали в то время дефицитом) язвительно кричали при встрече моим знакомым котляркам: "Эй, иди погадай нам!"
Не всегда приходили мысли фиксировать антропонимические данные, но какие-то заметки по этому поводу в моих путевых дневниках остались. Иногда это было необходимо для почтовой переписки или маркировки фотографий. Вот некоторые из персоналий табора (1978-1996 г.г.)
Янко Истрати Букович - барон
Томаш Янош Драгович
Томаш Гога Драгович
Иванович Земфира Амброловна
Некоторые цыгане запомнились как статусные лица. Например: Мурша - отвечал за порядок в таборе. Бабача - старший по делам молодёжи.
Мужские имена в таборе: Гога, Блюко, Янош, Янко, Драго, Ришо, Грофу, Михай, Роча, Рупа, Ибрагим, Джамбулат, Троян, Греку, Мурчан, Бабача, Михай, Чолди.
Женские имена: Гургуля, Бомбана (Конфетка), Салба, Домба, Лоля, Иляна, Патрина, Мурина, Земфира, Хана, Чергай (Звезда).
Фамилии: Томаш, Янкович, Янко, Муркано, Иванович.

Табор, это живой организм, построенный на принципах общинности. Очень многое в его жизнеспособности зависит от того кто и как поддерживает эти принципы. У кэлдэраров многое зависит от личности барона и старейшин табора. И в этом плане табору повезло. Многие годы его возглавлял действительно очень мудрый человек, обладающий огромным авторитетом - это барон Янко Истрати Букович. (В книгах А. Гесслера и Е. Друца он фигурирует под именем Истрати Янош).

 

Ему было под силу, после одной из разборок в таборе, дать распоряжение собрать всё имеющееся оружие и утопить в отхожем месте. Табор при жизни барона, мог без особых последствий для жизни общины, присоединять (по просьбе последних) другие родовые группы. В один из периодов (например в с. Карловка, Николаевской обл.) численность общины достигала более 500 человек. Тогда в состав табора входило более тридцати пришлых семей. Всего в посёлке проживало 78 семей, из них около 200 человек - дети. Все доходы поступали в общий котёл и потом делились по принципу справедливости, в котором кроме степени участия учитывались и другие обстоятельства жизни цыгана или цыганки. В молодости барон отличался большой физической силой и выносливостью. В таборе до сих пор при случае вспоминают, что там, где он один нёс рельсу, сейчас едва трое справляются. После смерти барона табор распался на три отдельных группы, между которыми вспыхнула вражда. Поджоги, обвинения в адрес друг друга привели между двумя из них, теперь уже разными таборами ("гагаринцами" и "ивановцами"), к поножовщине. Выручили от большой крови цыганки, которые (по рассказу Салбы) взяли юбки (конкретизировала, заднюю часть юбки) и бросили их в нападающих, отчего мужики бросились врассыпную и вскоре уехали.
Для тех, кто не знаком с укладом цыган, будет не совсем понятно, что за странное "оружие" использовали женщины в этом конфликте. Его сила связана с цыганскими понятиями о "чистом" и "нечистом". Или - как называют это сами котляры - "пэкэлимос". Наиболее близкое слово в русском языке - "осквернённость". Некоторые из представлений о нечистоте связаны с женщиной и её одеждой. Прикосновение к юбке замужней женщины, особенно к нижней её части, оскверняет мужчину. Быть осквернённым, это значит не отмыться ни буквально, ни фигурально. В этом как оказалось не только слабость цыганок, но и огромная сила, сумевшая прекратить настоящее кровопролитие. На наш взгляд, этот факт говорит о сохранившемся укладе, во многом утерянном в других родовых группах. Принципы этого уклада, это принципы кастовости идущие из глубины веков. Понятие чистоты и осквернённости являются в них ключевыми. Только чистый человек мог достичь высоких духовных целей и самопознания. Они являлись обязательным моментом переселения души. Истинный смысл понятия "чистый", очевидно цыганами во многом утерян, остался только неподотчётный им страх потерять нечто важное, связанное с душой человека.
В девяностых годах ушёл в небытие и артельный подход к распределению доходов, уступив место материальной самостоятельности, когда каждый сам за себя. Однако расширились экономические и деловые связи табора с чебоксарскими цыганами, необходимые для организации поставок крупных партий металла. Из положительных моментов этого периода в жизни цыган, необходимо отметить (по рассказам "ивановцев"), что в лице чебоксарских цыган они обрели некоторые, доселе не имеющие хождения в их среде, культурные образцы экономической и деловой активности. И не только их. Это влияние распространялось и на нормы родового общежития. У меня сложилось впечатление, что это влияние было значительным. Цыгане стали смотреть в себя как в зеркало и сравнивать. Сравнения были не в их пользу. Но это была настоящая рефлексия, побуждающая их к изменениям. Один из цыган заметил: когда не знали о них, легче было. Вот некоторые фиксации-характеристики чебоксарских цыган:
"Чебоксарские цыгане не шутят, пока не увидят, понимает ли человек шутки".
"Стараются давать своим детям среднее образование".
"Стремление культурно говорить".
"Много не пьют и не едят. Одну бутылку водки пьют на шесть человек (А у нас кто кушает, тот и мужчина)".
"Нет разводов, не изменяют, не бросают и не бьют своих жён".
"Приятные, не любят шума, хорошо поют".
"Имеют хорошие дома" (как пример: дом из 26 комнат)
"Женщины гадают редко" и др.
Чебоксарская община, к тому же была экономически более успешной. Браки заключённые с цыганами и цыганками этого табора считались большой удачей. Надо отметить, что избранная для сравнения референтная группа многое объясняет о морально-этических качествах цыган табора. В экономическом плане были группы и более успешные, где успех достигался на торговле наркотиками или водкой. Но значимой для них группой оказались именно чебоксарские, ведущие бизнес в рамках закона и как наиболее близкие по взглядам на природу труда и успеха.

 

Кочевье и быт

Незаинтересованность в капитальном устройстве своего быта и домостроительства длительное время была связана с частыми переездами. Не последнюю роль здесь играло насыщение рынка сбыта продукцией цыган, отчасти нарастающим ухудшением отношений с местными жителями и властями. А также удобством проживания: ухудшающейся экологией (связанная с отсутствием или непродуманой организацией туалетов), качеством воды, транспортным сообщением с городом, возможностью получить медицинскую и скорую неотложную помощь, наличием электричества и т.п.
В этой таблице приблизительное время и место стоянки табора (записанных со слов цыганок) начиная с 1978 года ( п. Апостолово)

Места стоянки табора Кол. лет
пос. Апостолово, Днепропетровской обл; 1978 - 1980 г.г. 2 года
г. Первомайск, Николаевской обл. 2 года
с. Карловка, Николаевской обл. 3 года
г. Кишинёв, Молдавия; (Разделились на 3 табора: в Тулу, Каширу, и Саратов) 7 лет
г. Кашира, Московской обл. 5 лет
г. Иваново: Малинки и д. Бурмакино ПМЖ ?
п. Гагарино, Смоленской обл. 3 года
Тула 4 года
п. Дягилево Рязанской обл. 6 мес.
п. Илларионово (Синельниково) Днепропетровской обл. 3 мес.
г. Кривой Рог 2 года
п. Сталино, Донецкой обл. 4 года
г. Лихославы, Калининской обл.  
г. Мукачево, Закарпатье 1 год
г. Черновцы; 1 год
г. Кинешма, Ивановской обл.  
г. Шуя 3 года

 

Данные являются приблизительными, поскольку табор периодически разделялся, и его части одновременно могли находиться в разных пунктах. Период Апостолово-Карловка с точки зрения внешнего наблюдателя характерен чрезвычайной скромностью быта. Небольшой полог для защиты от насекомых, перина на полу. Летом матрац. Дом делится лёгкими перегородками для взрослых и детей. В советские годы телевизоры, проигрыватели и др. бытовая техника в таборе были редкостью. Неплохие заработки по тем временам в основном тратились на приданое, свадебные торжества и т.п. расходы.

 

В доме или шатре буржуйка или небольшая дровяная плита. Летом в основном всё приготовление пищи происходит на улице. Первыми встают женщины и растапливают самовары. Где-то через час к ним подтягиваются мужчины, позже всех дети и подростки. Поэтому утренние съёмки в таборе наиболее благоприятные. Надо слишком долго прожить в таборе, чтобы дети перестали обращать внимание на фотоаппарат и не бегали следом за мной стайкой, выкрикивая:
- Бери меня, бери меня!
На риторический вопрос: "Куда?", безапелляционно показывали на объектив:
- Туда!
Чай по цыганской традиции, мог быть предложен в любое время дня и вечера. Предлагался каждому зашедшему в дом. По тем временам, когда особенно выбора не было, пили чёрный: индийский или цейлонский. Однако здесь были свои тонкости. В стакан с чаем всегда добавлялись фрукты: вишни, сливы или яблоки. Что-нибудь одно, на выбор. Чай можно было выпить, а фрукты надо оставить. Этот стакан с фруктами переходит к следующему зашедшему гостю и т.д.

 

Пьют чай за невысокими столиками, который и определяет особенности посадочных мест за ним: мужчины чаще всего на корточках, цыганки в позе "лотоса". Если позволяет пространство, то цыганки с одной стороны стола, цыгане с другой. Но и рядышком с мужчиной сидеть женщинам, тоже не запрещено.
В определённых жизненных ситуациях мужская и женская часть табора разделены. Например, посадка на рейсовый автобус до Николаева всегда проходила через разные двери.

 

Женщина должна быть предельно осмотрительна рядом с пожилым человеком. Один неверный шаг, и тот будет кричать: "Не стыдно тебе? Перешла старику дорогу!" (На тукэ ляжяв? Накхлян пхурэскэ о дром). В свою очередь мужчине нельзя пристально разглядывать замужнюю цыганку, она попросит: "Не смотри на меня, я стыжусь", (На дыкх пэ ман, кэ лажяв мангэ) или "Отвернись" (Амболде ту)". Слышал ещё, как цыганки говорили на ходу мужчине: "Сиди там!" (Бэш кадя). Это звучало как просьба, чтобы тот не приближался.
Если в цыганской семье кто-нибудь умирал, то в семье не принято было в течение года веселится, смотреть телевизор. Женщины повязывали на особый манер (узлами наперёд) чёрные платки. Мужчины в знак траура долгое время не брились. Нарушение этих традиций осуждалось и приводило к серьёзным размолвкам и ссорам между родственниками.
1990-е годы внесли достаточно серьёзные изменения в быт цыган. Внешне стояли те же дома из горбыля и толя, но внутри появились огромные ковры, шкафы, зеркала, супер-дорогая техника, которую, правда, дети (не привыкшие с ней обращаться) часто ломали. С ростом материального благополучия, наличие в домах теле и радиоаппаратуры, становится приоритетным. Как знак определённого материального благополучия.

 

В начале 1990-х части цыган удалось выкупить пионерский лагерь в черте г. Иваново, где они и собирались остаться навсегда. Некоторые семьи жили в корпусах пионерлагеря, но были и такие кто на этой территории строили себе хорошие двухэтажные дома. Правда, по котлярской традиции с туалетом на улице. Отчасти, это связано с тем что, отсутствие хорошего дома стало признаком "нищеты".
Большие деньги конечно не способствуют общинному распределению и эти принципы ушли в прошлое. Некоторые плюсы экономической индивидуализации, со слов цыган, заключались в том, что когда деньги шли в общий котёл, некоторые ленились, а сейчас нет. Но то, что было 20 лет назад цыгане вспоминают с ностальгией. "Тогда пел и плясал весь табор, а сейчас…", "Раньше веселее было, денег не считали…", "Времена меняются, поэтому и мы меняемся быстро". Вспоминают, как барон рассказывал по вечерам свои истории и сказки, пел песни-баллады без аккомпанемента (лунжи гиля).
Были в таборе и продолжатели традиции такого пения. Мне запомнились эти песни в исполнении Джамбулата, молодого цыгана из табора. По-моему только он один и пел так. Жаль, что я не мог тогда записать. Пение, на слух, было горловое и с хрипотцой. Гога тогда отметил, что это и есть настоящие народные песни - традиция идущая от глубокой старины. А всё остальное это псевдо-фольклор.

 

О музыкальной одарённости цыган написано немало, добавлю лишь некоторые штрихи. У моих друзей Яноша и Салбы был маленький сын, голова которого едва выступала над клавиатурой пианино. На слух он мог воспроизвести почти любую классическую или эстрадную мелодию. Пианино в этом цыганском доме, не воспринималось как экзотика. Брат Яноша, Гога (чьи цыганские песни стали народными и пользовались большой популярностью во многих таборах) мечтал дать своим детям среднее и высшее образование. Однако общественное мнение такие идеи тогда не поддерживало. Ранние браки и соответственно ранние обязанности добытчика сводили все эти мечты на нет.

 

Семейно-брачные отношения.

Сватовство, иногда очень длительное, проходит с большой тратой денег. В одном случае до 12 тысяч рублей. В отличие от прочих цыган (которые дают за невестой приданое), кэлдэрарский отец желает получить за дочь выкуп. Фактически это калым - хотя и не носит такого названия. Интересно, что по сию пору используются старинные золотые монеты большого диаметра. Мне довелось видеть торг, при котором семья невесты настаивала на сумме в 17 золотых монет. По нормам 1980-х годов свадьба обходилась (в среднем) - 10.000 рублей. Если учесть, что каждая семья имеет троих-четверых детей, понятна необходимость откладывать деньги на их свадьбы с первых лет брачной жизни. В 1994 году свадьба уже обходилась порядка 30 миллионов деноминированных рублей (примерно 10 тыс. долларов). На свадьбы в таборе денег не жалели. Как только появилась возможность видеосъёмки, все свадьбы стали сниматься. Кассеты ходят по таборам и их внимательно изучают на предмет состоятельности будущей родни.
Обычно договаривающиеся стороны, это отцы жениха и невесты. Однако не исключается совещательный голос жениха. Мнение девушки решающей роли не играет. Сговор между родителями жениха и невесты может состояться задолго до свадьбы; устная договорённость подкрепляется деньгами и подарками. О любви многие девушки, говорят как о чём-то несуществующем, полагаясь больше на привычку, чем на чувства. Однако любовные страсти и коллизии сватовства мне приходилось слышать не раз. А некоторых из них был и очевидцем. В августе 1979 года я задержался в таборе подольше, так как давно хотел отснять цыганскую свадьбу. И такая возможность мне представилась. В табор издалека приехали сваты. Для смотрин цыгане устраивают танцевальные вечера "диско". Интрига заключалась в том, что до последнего момента не знали, к кому пошлют сватов. Но на сей раз всё оказалось глубже и драматичней. Изначально выбор пал на старшую сестру одного из семейств. Через какое-то время, выбирающая сторона обнаружила, что невеста немного прихрамывает и тут же потребовала подарки обратно. Страсти накалялись, и отец предложил взамен младшую сестру невесты, которой едва исполнилось тринадцать. (В этом таборе возраст вступления в брак у девушек был 14-16 лет, у парней 16-17 лет). Так и ходили обе сестры в венках: одна как несостоявшаяся невеста, другая как новоявленная. Свадьба получилась не очень весёлая и возможно единственная в своём роде - поскольку жених некоторое время находился в обществе сразу двух невест.

 

Если достигнута договорённость начинается подготовка к общему веселью. Цыгане режут и свежуют барана, разделывают мясо. Далее им уже занимаются женщины. Ходили "легенды", что готовят и мужчины, однако на моей памяти этим занимались в основном цыганки. Остальные в основном имитировали этот процесс, чтобы лишний раз попасть в кадр. Для того чтобы приготовить еду на весь табор, в ход шли те же рельсы на которых клепались бачки. Две рельсы ставились на кирпичи и получались простые и устойчивые костровые приспособления, на которых могло поместиться 10-15 больших кастрюль.

 

Удивило, что на свадьбе играли ансамбли с нецыганским составом. Зная, что в таборе есть прекрасные голоса, я спросил, почему нельзя обойтись своими силами? На это мне ответили, что цыгане не могут платить другим цыганам за пение. Поэтому и играют русские. Неожиданным для меня оказалось и то, что на свадьбе не пляшут по цыгански. Танцуют так, как это принято в нецыганской среде: на дискотеках и вечеринках. Празднуют свадьбу обычно несколько дней. Чтобы не омрачить праздник, выделяются цыгане, которые призваны следить за порядком. Как только кто-то подаёт признаки буйства, его выводят и отправляют спать. Жених в общем веселье участие не принимает и невесту к нему приводят только вечером.
Далее решается вопрос чести и целомудрия невесты, который стоит во главе угла и тоже может послужить причиной расторжения свадебной сделки и возмещения всех затрат жениху. Поэтому первая брачная ночь обычно проходит в присутствии свидетелей, которые стоят за полупрозрачной ширмой. Обычно это молодые семейные пары. Этому предшествует тщательный досмотр, чтобы девушка не спрятала каких-либо колющих и режущих предметов, и не смогла просимулировать кровотечение каким-либо другим способом, так как оно является единственным доказательством её целомудрия. Учитывая юный возраст новобрачных, с доказательствами целомудрия, как правило, проблем не бывает, хотя и не исключаются. Что может восприниматься как жестокий обман со всеми вытекающими отсюда последствиями. В истории табора такие случаи были зафиксированы, когда разборки по поводу невинности невесты приобретали кровавый характер.
Простыня со следами крови, этот флаг целомудрия, является неопровержимым его свидетельством. Здесь с одной стороны жёсткие требования доказательств невинности невесты, с другой стороны цыгане понимают деликатность ситуации и неопытность молодожёнов. И не торопят. Иногда проходит несколько дней и тогда наутро у каждой палатки или дома ставится ещё и ведро с водой
После шумных застолий и исполнения требуемых ритуалов начиналась самостоятельная жизнь. Молодожёнам ставили рядом с домиком палатку, в которой они жили от нескольких месяцев до нескольких лет. Чтобы понять, как цыгане могут спать в палатке в лютые морозы, надо в ней хоть один раз переночевать. Первое спасение от холода - это пуховая перина. В неё не просто ложишься, а утопаешь. В общем даже жарко. Ну и конечно выручают буржуйки или печки. Электричества, цыгане долгие годы опасались. И не без оснований. Были случаи коротких замыканий и грандиозных пожаров, так как проводка делалась достаточно небрежно.
Замужние цыганки заплетают волосы в две косички и повязывают голову подкрученным особым образом, цветным платком. На молодую жену возлагается множество, однако посильных по возрасту обязанностей: стирать, готовить самовар, носить воду и т.д. Последнее примечательно тем, что среди женщин кэлдэрарок, существует традиция носить ведро с водой на голове. При этом даже грузная Салба, с ведром на голове выглядела изящной и грациозной.

 

Цыганки рожают рано; несмотря на возраст, роды проходят довольно легко. В нужный момент цыганки звали повитух, которые принимали роды прямо в таборе. Кроме всего прочего повитухи пользовались и святой водой от чудотворной иконы, которая находилась у барона. Были в их практике и специальные приёмы ускоряющие роды (например, надавливание в область таза коленкой). Детская смертность - со слов цыган - была незначительной. Рожали цыганки в те годы много. Считалось, что средняя семья должна в идеале ориентироваться на 5-7 детей. "Рекордсменом" по рождаемости стал однако не цыган, а белорус. Этот человек был в детстве усыновлён кэлдэрарами, а когда подрос, женился на цыганке. К 35-летнему возрасту он имел девять детей. К слову сказать, усыновление славянских мальчиков - обычное явление в котлярском сообществе. Таких ребят бездетные супружеские пары забирают из детдома и воспитывают в национальных понятиях. К зрелому возрасту приёмные сыновья - настоящие цыгане по своей ментальности. Сколько бы их ни было - они не являются угрозой для психологической идентичности сообщества. А вот с чисто внешней точки зрения приток чужой крови бросается в глаза. Дети упомянутого белоруса вносили в облик табора разнообразие своими пшеничного цвета волосами.
Замечу, что цыганские детишки редко плачут; улыбки и смех звучит чаще. Однажды я приехал в табор со своим 4-летним Димкой. Никто из цыганят к нему не приставал, не пытался отобрать игрушку. Когда они увидели, что маленький гость возится со своей машинкой, они просто пристроились и стали играть рядом.

 

После замужества, вопросы чести стоят не столь остро. Не редки случаи измен и другие, всем знакомые перипетии семейной жизни. Однако измена общественно осуждается. Даже небольшая беседа наедине, может создать конфликтную ситуацию. Мне рассказали одну из таких историй, когда молодой цыган, тайно влюблённый в русскую девушку, вскоре после свадьбы сбежал от своей жены и целый год жил в Одессе, но потом всё же вернулся. Побеги из семьи не такая уж и большая редкость. Иногда в организации побега из другого табора участвуют родственники. Невольно и я стал участником этих событий, когда мой хороший друг поехал вызволять свою сестру из "семейного плена" (та жила в другом таборе, расположившемся около станции Усатово, под Одессой). Она жаловалась на плохое отношение к ней, и семейный совет решил, вернуть её домой. Однако всё это я узнал постфактум. Ничего не подозревая, я просто ехал вместе с ними посмотреть другой табор.
Цыгане за рулём, это отдельная история. Их бесшабашности может позавидовать любой "шумахер". Мы то плелись на стареньком БМВ, подразнивая водителей Жигулей и вызывая на соревнование, то отрывались от них на скорости 180 км. Впрочем, и для меня и для цыганки всё закончилось благополучно. Удалось даже кое-что и отснять. Не всегда такие побеги или уход из табора проходит гладко. Одному из цыган, который женился на русской девушке, в табор возвращаться запретили. Но тогда, в восьмидесятые годы, изгнание из табора, ещё оставалось сильной мерой наказания.

 

Особенности образования.

Обычно вся учёба заканчивалась четырьмя классами. Учитель в селе Карловка отмечал хорошие способности цыганских детей в начальной школе. Трудности возникали от того, что цыганята плохо говорили по-русски. Было, правда, одно исключение. Один из цыган этого табора (речь идёт о советских временах) устроился в Москве на завод слесарем. Работал хорошо, получил квартиру в Чертанове и жил там со своей большой семьёй. Его дочь Земфира окончила среднюю школу. Как ни тянули с браком родители, но всё равно девушка была сосватана в табор. Традиции гадания в семье не было, поэтому Земфира в посёлке оказалась на особом положении. Пожалуй, тогда она была единственной цыганкой, которая не ходила на гадание. К слову сказать, молодой супруг (и все остальные цыгане) отнеслись к этому факту снисходительно.


Труд.

Я застал ещё те времена, когда цыгане соответствовали названию своей этногруппы - котляры. Они делали металлические бочки, которые складывались друг в друга по типу матрёшки. Используя самые простые приспособления: рельсу, молоток, зубило и паяльник, цыганские мастера изготавливали, в общем, неплохие изделия. Для того чтобы эти баки больше походили на нержавейку, их красили серебрянкой. Таборный товар пользовался в сёлах хорошим спросом. Как бы рано я ни приходил в табор, ещё издали слышался звонкий стук молотков по металлу. Для меня было полной неожиданностью увидеть за этой работой и барона, которому было уже за восемьдесят. Ни по возрасту, ни по своему статусу - как я считал - он не должен был уже трудиться. Однако барон брался за самую тяжёлые и вредные операции (например за кислотную пайку бачков), не делая для себя никаких скидок. Возле работающего взрослого всегда крутился на подхвате кто-то из цыганят. Если девочки с малых лет приучались к гаданию, то ребята - к работе с металлом. Небольшие отряды реализаторов (по 3-4 человека) выходили с "матрёшками" на трассу Николаев-Одесса и попутным транспортом развозили по сёлам. Удалённость таких поездок могла быть до 300 км. Если где то возникали претензии по предыдущим приобретениям, продавцы отшучивались: "…то были цыгане, а мы молдаване, мы тех не знаем" - и уносили ноги. При случае (и взаимном согласии обеих сторон), молодые цыгане могли взять оплату с одиноких женщин и "натурой".

 

Чем ближе к перестройке, тем масштабней были "котлы", которые делали цыгане. Эти ёмкости заказывали колхозы и совхозы. Начиная с 1984 года ассортимент расширился. Помимо котлов цыгане начали варить из арматуры ограды и тому подобные изделия. На площадке возле табора уже шумно гудел дизель, сверкали огни электросварки. Была у мужчин и работа "на выезде". Часть цыган работала побригадно на ремонте крыш и чистке пивных котлов. Предприятия охотно заключали с цыганами договора, так как те работали хорошо и не жалея себя. Мне доводилось видеть парней с тяжёлыми асфальтовыми ожогами. Техникой безопасности они явно пренебрегали. Что такое почистить пивной котёл по-цыгански - это уже из жанра фильма ужасов. Такими, по крайней мере, казались мне их лишённые эмоций рассказы о трудовых подвигах. А вот в 1990-е годы почти вся физическая работа по металлу свернулась. Зато увеличилась виртуальная. Это связано с тем, что наши котляры - по примеру чебоксарских - быстро освоили бартерные сделки по металлу. В цыганских "офисах" заключались сделки по поставкам металла в обмен на продукты и различные товары повышенного спроса. Располагались эти "офисы" в городе (и работали там не только цыгане). Учитывая молодой возраст некоторых глав семейств (12-14 лет), поражаешься, как они лихо освоили коммерческие премудрости договоров, в которых суммы сделок зашкаливали за миллионы рублей. 10-12 миллионов, по меркам цыган, "нищий оборот". Вызывало удивление и то, что в схемах бартерных сделок шло значительное снижение цен на метал в обмен на товары народного потребления. Такая схема позволяла цыганам оставаться не внакладе. Мне в те времена также приходилось добывать средства на существование похожими способами. Должен признаться, что я был приятно удивлён широкой осведомлённостью и уверенностью в действиях своих цыганских коллег по бизнесу. Своих таборных приятелей я совершенно неожиданно встретил и в своём родном городе. Цыгане предлагали заводам металлическую проволоку в обмен на электродвигатели. Сформировалась, для защиты от рэкета и своя собственная "служба безопасности". Многие молодые ребята овладели приёмами каратэ. Как они говорили: "На чепуху не используем, но если затронута честь табора, честь семьи - пощады пусть не ждут!" В таборе появились даже телефаксы.


Гадание.

Тайна, которая интриговала меня больше всего - это тайна цыганского гадания. В дни моей молодости литературы об этом специфическом занятии цыганок не было (или она была недоступна). После отснятых сотни метров плёнок, когда событие рассматриваешь через объектив в упор, видишь глаза и состояние участников этого небольшого спектакля, многое становиться понятным. Кое-что прояснило и моё давнее увлечение психологией и гипнозом. Ну и конечно общение с цыганками в перерывах между "работой". Для гадания таборные женщины обычно выбирали автозаправки или автобусные остановки на трассе. Если по каким-то причинам эти места отпадали, кампания перебиралась на оживлённые городские улицы.

 

Собственно, гадание - это слово-компромисс, выработанное в течение многих столетий между двумя "договаривающимися сторонами". одна из которых "обманываться рада", а другая - хочет заработать. Относительная честность заработка зависит от того на что смотрит цыганка. Если преимущественно в глаза и сопровождает это манипуляциями вводящими человека в транс, то речь идёт об закамуфлированной под гадание манипуляции с сознанием. Если цыганка смотрит преимущественно на ладонь клиента, карты и др. атрибуты гадания, то речь идёт о сравнительно "честном" отъёме денег, в зависимости от того как "карты лягут" и т.п. В практике гадания цыганок, то, что мне пришлось видеть, эти два способа практически никогда не смешиваемы, хотя и возможен переход от второго к первому.

Навыки экзотичного ремесла впитывается буквально с молоком матери. Обычно женщины берут с собой детей, в том числе и грудных. В этом есть два резона. Во-первых, в случае конфликта мало у кого поднимется рука на женщину с ребёнком. Во-вторых, девочки, глядя на мам, накапливают полезные впечатления. Усвоив опыт поколений, юные цыганки уже к моменту замужества приобретают многие навыки гадания. В результате даже робкие и застенчивые по характеру справляются с этой работой довольно сносно. Не всем цыганкам нравится гадать, не все они умеют делать это хорошо - но участвуют в традиционном промысле практически все молодые женщины табора.

 

Я не буду останавливаться именно на технике гадания. И вырванный из головы клиента волосок, и тонкости манипулирования, описаны во многих статьях. Для меня особенно интересным было тонкое умение владеть вниманием человека. Опытная гадалка обладает хорошо поставленным взглядом, от которого буквально нельзя оторваться. Не последнюю роль играет и свойственный этой нации тёмный цвет глаз. По большому счёту финансовый успех гадания впрямую зависит от способности поймать и удерживать взгляд человека. Краткий перерыв допускается. Но только для того, чтобы посмотреть, а что там в кошельке интересного? Выпустила взгляд - считай - потеряла клиента. Любопытно, что обыкновенные чёрные очки на носу прохожего служат стопроцентной гарантией, что гадалка к нему не подойдёт. Если гадание происходит на оживлённой улице, то необходимо "защитить" своего клиента от посягательств и поддержки со стороны. Поэтому на гадания выходят группами 10-15 человек, они могут разбиваться на более мелкие, но всё в пределах видимости друг друга, для подстраховки. Обычно с женщинами ходят и дети, в том числе и грудные. С одной стороны, это защита от посягательств на женщину с ребёнком, с другой пусть даже неосознанный, но накапливается опыт гадания. На снимках хорошо видно, как "группа поддержки" создаёт вокруг своего клиента живой заслон. Цыганки среагирует даже на взгляд прохожего в сторону гадания. Тут же подойдут, попросят закурить или дать 10 копеек ребёнку, заведут разговор не погадать ли, женщинам не надо ли губная помада и др.

 

Не все поддаются внушению, если клиент слишком быстро приходил в себя и требовал обратно деньги и ценности, цыганки обеспечивали шумную поддержку и противостояние таким домогательствам. И, как правило, они всегда переигрывали, если в это дело не вмешивалась милиция. Иногда из сочувствия к симпатичным девушкам в процесс возврата вмешивался и я. Нельзя сказать, что цыганки одобряли мои действия, но некоторым "заплаканным глазкам", кое-что всё же вернуть удалось. К слову сказать, доходы гадалок в ту пору были неравномерными. Бывали неудачные дни, когда женщины возвращались домой пустыми. Средняя выручка гадалки была 15-30 рублей. А случались и удачи. Однажды цыганки разошлись с 200-рублёвым заработком. Что касается споров о распределении денег, то они, как правило, заканчивались полюбовно.
Уже позже просматривая старинную живопись европейских художников со сценами гадания, я увидел те же приёмы, что и на моих фотографиях. На подавляющем большинстве картин, начиная с XV века, цыганки смотрят не на ладонь или карты, а именно в глаза. (Заметно это и на большинстве фотографий, снятых в конце XIX - начале ХХ века). Похоже, данный приём является доминирующим по отношению к другим приёмам гадания и совершенствуется как минимум 500 лет.
Впрочем, есть в арсенале гадалок и рекомендации, почерпнутые из колодца житейской "мудрости". Я был свидетелем, когда достаточно крупная купюра перекочевала от русской женщины к цыганке за неоднозначный совет. Прохожая спросила, как ей поступить - оставаться с мужем или уйти к любовнику? Ответ был исчерпывающий и категоричный: оставаться с мужем и иметь любовника. Вообще - из цыганок могли бы получиться хорошие психологи. Когда я сам протянул такой профессиональной ведунье ладонь, она мягко её опустила за ненадобностью, и без всякого эпатажа точно предсказала некоторые важные вехи в моей жизни.

 

Эпилог

Счастливы ли цыгане, в том понимании, который присутствует в нашем мире? Скорее всего, нет. Современная женщина и мужчина отягощены свободой и лишены большинства семейных традиций. У цыган-кэлдэраров наоборот, минимум свободы и много во власти традиций. Это два непересекающихся параллельных мира с разным представлением о счастье и целях жизни. Первый, агрессивно вторгается в цыганский мир, со всеми вытекающими последствиями. Немного народностей на территории России являются хранителями традиций и близки к истокам первосмыслов человеческой жизни. Неважно понимает это народ, живущий в традиции или нет. Важно, что они есть, на них можно посмотреть и оценить их эволюционную ценность. Мало кто из исследователей оценивает традиции с этой стороны. Привычка рассматривать все, что выходит за рамки своего мира как жука на булавке, с превосходством в своём культурном и цивилизационном развитии, ослепляет и не даёт адекватного представления об исследуемом феномене. Однако чем больше это превосходство, тем тревожней становится за будущее человечества. Но не за цыган-кэлдэраров. Так и хочется сказать, вслед за Блюко: Нам было проще, когда мы о них не знали.

 

Моя история общения с цыганами заканчивается 1996 годом. Были попытки узнать по "цыганской почте" о жизни и здравии моих друзей, но они ни к чему не привели. Хотя иногда и возникает желание её продолжить. Как там складывается цыганская жизнь почти 20 лет спустя?

 

Фотографии, снятые Евгением Доманским можно увидеть на нашем сайте в следующих галереях:

ПОСЁЛОК 1

ПОСЁЛОК 2

ПОСЁЛОК 3

ГАДАНИЕ 1

ГАДАНИЕ 2

ЛИЦА 1

ЛИЦА 2